I По тропинке в час, когда Муэдзин зовет аллаха, Вороного Карабаха Я веду за повода.
Конь, как юноша, красивый, Шумно дышит на меня И косит, играя гривой, Очи, полные огня.
По протоптанным гранитам. Меж кустами кизила, Он скользит, звеня копытом И кусая удила.
Перед ним с тоскою тайной Пробираюсь я по мху. «Гость желанный, гость случайный, Что ты медлишь наверху?
Трудно горною тропою… Конь не слушает меня… Помоги мне к водопою Твоего свести коня!»
II Он только спросил, далеко ль до чужого аула; Сказал, что спешит и что жажда его велика. Он только просил, чтобы я для него зачерпнула В дорожную чашу холодной воды родника.
Над чашей с водою тряхнула я розою пышной, — И розовой пеной до края покрылась она. И, чашу подавши, я так прошептала неслышно: «Пей, путник, да будет вода тебе слаще вина!»
Из чаши напился он, сдунувши к самому краю С воды, словно бабочек, сдунув мои лепестки… Вот только и было, и как он коснулся, — не знаю, Ах, право, не знаю, — моей загорелой руки.
III Последний луч на минарете Крылом тяжелым стерла ночь. Вот зов муллы, другой и третий… От родника иду я прочь.
Тревожен звук шагов неверных, Гляжу на месяца дугу. Аллах, защитник правоверных, Что знаю я и что могу?
Ах, сладок сон ночной порою… Что горе брата, гнев отца? От них не спрячу под чадрою Я побледневшего лица!
1911